Глава 5

Силуэт оказался настолько странен, что Банев не успел до конца рассмотреть его. Сознание выхватывало лишь элементы: упитанное тело, огромные крылья, частично не влезающие в проём, какие-то отростки под ними (видимо жужжальца), а по земле волочатся какие-то верёвки или цепи, зеркало от автомобиля, ещё что-то…

Инспектор давно работал с комарами и отлично понимал, что его маскировка сгодилась бы лишь для людей: нюх комара не обмануть. Если в туннеле был ветер, уносивший запахи, то «здесь русский дух, здесь Русью пахнет». Потому он не ждал от комара первого шага навстречу. Звук выстрела был оглушителен, но не успело эхо из коридора вернуться второй раз, как Банев снова выстрелил. Силуэт начал клониться в сторону, но за ним появился ещё один.

Дальнейшее Банев толком не помнил. Вспышки выстрелов, в свете которых как в диафильме статичные картинки сменяют одна другую. Грохот выстрелов и их эхо заглушат все остальные звуки, так бьёт по ушам, что иногда кажется будто наступила тишина. В какой-то момент добавились хлопки пистолетных выстрелов, но они оказались немногочисленными. Последнее, что помнил Банев, было ощущение тёплой рукояти пистолета в левой руке, выстрел в упор и сильный удар в грудь, от которого он окончательно лишился сознания.

Перед глазами раскинулось светлеющее весеннее небо и утренняя тишина. Или слух не вернулся, хорошо хоть глаза видят. Анджей снова закрыл глаза и прислушался к телу — болит везде, значит всё есть, это уже хорошо. Он лежал на спине с раскинутыми руками, местами чувствовался холод мокрой одежды (вода или кровь?). Попробовал подвигать рукой — потрогал на чём лежит, оказалось сухой бетон. Тоже хорошо.

Тут Банев вспомнил, чем заканчивались его воспоминания. А как я тут оказался? И где тут? Меня кто-то должен был вынести, но кто? И как? Одни вопросы… и так болит грудь и правое плечо…

Он снова открыл глаза, хотя сделать это оказалось непросто. Что дальше? Нужно поднять голову и оглядеться. Или хотя бы повернуть голову. Попробуем? Голова слегка поворачивалась. Слева он увидел забор из бетонных плит, обильно увитый колючей проволокой, а за ним — едва начинающие зеленеть ивы. Справа обнаружилось серое невзрачное пятиэтажное здание с большими грязными окнами. И бетонные плиты на земле, видимо, на такой же лежал он сам.

Попытавшись приподнять голову, он увидел носки своих сильно измазанных ботинок и за ними, если напрячься и постараться сфокусировать взгляд, можно было рассмотреть человека сидящего на земле. Тёмный плащ с капюшоном, длинный светло-голубой шарф… Похоже, человек сидел свесив ноги в люк или что-то подобное. Это тот самый, с трудом подумал, Банев, тот, которого видели на месте преступлений и в забегаловке, её название не вспоминалось, но что он тут делает, похоже он и вытащил меня из канализации, но почему, я думал, что стрелял именно в него, хотя там были комары, кажется, было несколько комаров, или не комаров, а он, этот, человек или всё же нет, не могу думать… Банев потерял сознание.

Снова перед глазами было небо, на этот раз не светлеющее. Или это в глазах темнеет. Наверное, большая кровопотеря. Как сложно думать! Надо попробовать подвигать руками-ногами. Рукой уже двигал; а ноги как, цел ли позвоночник? Может быть попробовать закричать, вдруг услышат? Нет, попытку даже приоткрыть рот было не представить. Что же делать? Сознание было неустойчиво, пыталось снова ускользнуть. Сначала дыхание, нужно настроить дыхание, тогда будет легче.

Когда Банев начал попытки двигать рукой, он увидел на фоне всё-таки светлеющего неба дуло автомата. Также появились какие-то звуки: явно русский язык, даже слова знакомые, но сложить их вместе и понять смысл инспектор не мог. Через несколько мгновений над ним было уже с полдюжины автоматов, и он наконец увидел их носителей — люди в военной форме. Они кричали на него, что-то требовали, но он никак не мог понять их речь. Напрягшись Банев показал левой рукой на свой нагрудный карман. Посовещавшись, один из военных наклонился и достал из кармана документы инспектора. Быстро изучив его документы, двое военных начали спорить, похоже это было начальство. Банев попробовал что-то сказать, привлекая внимание движением руки, но снова потерял сознание от напряжения.

В этот раз перед глазами появилось не небо, а белоснежный потолок с мигающей пожарной сигнализацией. Мигание загипнотизировало Анджея и прошло неизверимое количество времени прежде, чем он смог отвлечься от этой коробочки на потолке. Тело практически не чувствовалось, но Банев быстро понял, что лежит на мягкой кровати. Обезболивающие? Я в больнице. Пальцы ног двигались. На руках — тоже. Крупные движения он не хотел делать — следят, это точно, не хочу выдавать, что я уже очнулся, сначала надо попробовать разобраться с тем, где я, почему и что от меня хотят. Чуть-чуть поворачивая голову он увидел капельницу и прочее медицинское оборудования. Точно больница, но я помню, что были военные — военная больница или обычная? И почему там были военные, откуда они там взялись? И откуда там взялся я? Мысли ясные, не спутанные, но как раздражающе медленно ползут в моей избитой голове! Помню шершавую бетонную плиту под рукой, серое небо и нежную зелень ивы, но где это было. И почему военные? На карте рядом с коллектором не было военных баз. Коллектор! Я пошёл туда, в поисках типа в плаще. Тип в плаще! Он сидел недалеко от моих грязных ботинок. Куда он делся? Вряд ли он с военными. Или он сам военный? Шпион? Наверное, вернулся под землю… откуда и принёс меня. Он ли принёс? Или он опять просто немой свидетель? Действительно немой — никто никогда не слышал, чтобы он говорил. Есть у меня подозрение… Но почему он меня вытащил? Больше было некому. И куда он меня вытащил? Неужели один из заводов, что были обозначены на карте, на самом деле военный? Сплошные вопросы. Но как хорошо лежать вот так в тишине, на мягком матрасе и не чувствовать боли в правой руке. Интересно, кто и чем это меня так? Пробили ли жилет? Опять вопросы…

Мысли больше не хотели крутиться. Ладно, я обдумал всё, что мог, пусть замечают, что я пришёл в себя, решил Банев. Он, как обычно, повернул голову сначала налево: стеклянная стена, за ней белый чистый коридор, стул, на котором сидит военный в камуфляжной форме с автоматом в руках. Серьёзный малый — мелькнула мысль. Губы военного двигались, видимо разговаривал с кем-то. Как минимум двое меня охраняют, или сторожат. Защищают меня от мира или мир от меня?

Тут тишину прорвал писк какого-то аппарата, Анджей напрягся. А нет, всё в порядке, просто слух возвращается, писк регулярный, наверное, показывающий, что я жив и более-менее здоров. И что же я ещё слышу? Голоса из коридора не появились, хорошая звукоизоляция палаты. Шум вентиляторов, непонятные звуки приборов… а это что? Шелест бумаги, не показалось ли? Откуда здесь он. Как будто переворачивают страницы…

Анджей начал поворачивать голову направо и всё тело пронзила молния боли. Он вздрогнул, дёрнулась правая рука, и даже из слипшихся губ вырвался слабый стон.

— Анджей! — Он услышал безумно приятный знакомый голос. — Не волнуйся, всё хорошо, ты в безопасности! Ты в больнице, тебе, Анджей, сделали всё необходимое, ты потерял много крови, сотрясение мозга, но ничего страшного, врач сказал, что ты в отличной форме и быстро выздоровеешь, что за тебя не нужно волноваться… но я не могу не волноваться за тебя! Я так испугалась когда узнала! Зачем ты пошёл один, Анджей?! Как я ругалась с этими солдафонами, когда они не хотели пускать меня к тебе! Но ты лежи спокойно, Анджей, всё будет хорошо, всё уже хорошо, я тут…

Катя… Катя! Банев почувствовал прилив тепла и нежности. Как хорошо, что она тут! Но как она тут оказалась, как узнала? И сколько времени прошло с тех пор, как я зашёл в коллектор? Столько неизвестного, непонятного… как я это не люблю! Он видел её лицо, волосы, шею со скромным ожерельем, воротник белого халата. Хотелось до всего этого прикоснуться, вспомнить, что бывает не только шершавый бетон. Он приподнял правую руку и провалился в небытиё.

Добавить комментарий

Войти с помощью: