Глава 3

Эксперимент, к сожалению, требовал много людей. Странник хотел взять представителей всех рас, десятков народов из разных уголков Земли, чтобы получить максимальное генетическое и фенотипическое разнообразия на одном клочке земли, а затем сплавить их в один генофонд, в небольшое общество, где выкристаллизуется всё лучшее, что есть в людях. Скрестить противоположности, а потом ещё и ещё раз, из поколения в поколение. Дать природе шанс на алхимическое смешение, которое создаёт новое равенство — один плюс один равняется трём с половиной. Смешать все гены, накопленные человечеством, и получить лучшее из лучшего и даже больше. Почему именно лучшее, а не худшее или просто посредственное? Потому, что он так хотел, он не верил в иные исходы. Должно быть так и точка. Это не соответствует всем законам биологии — поборемся и получим нужное, так только интереснее. Почему какие-то законы биологии могут быть сильнее законов Странника?

Создать идеального человека: сильного и здорового, умного и сообразительного, доброго и отзывчивого. Такого, которого сейчас можно собрать только по частям, из фрагментов других людей. Странник хотел воплотить в жизнь то, что встречал в старой литературе, где ещё можно было создавать идеальных персонажей, главные герои которой представляли собой сплав лучших качеств всего человечества. Человек человеку идеал.

На больших медленных кораблях из Новой Зеландии прибыла вторая, основная, часть поселенцев. Почти сто человек обоего пола в возрасте от 18 до 25 лет, собранных со всего света, со всех континентов, говорящих на безумном множестве языков и имеющих совершенно разные традиции и привычки, образы жизни. Они ещё не успели подружиться, сжиться — им мешал языковой барьер. Правда молодость, общительность и любопытство, важные при отборе качества, уже начали разрушать эту стену и молодые люди с девушками веселились в долгой дороге и без полноценной вербальной составляющей.

В Эксперименте предполагалось сделать сначала два рабочих языка, английский и русский, а потом свести его к одному, чему-то вроде пиджина, который должен превратиться в уникальный управляемый язык с необходимыми для Эксперимента элементами. В роли образца Странник взял не только широко известный искусственный язык эсперанто, но и значительно менее популяризированные рациональные языки, которые строились исследователями языка по сложным логическим правилам, без исключений и без двусмысленностей, которые так характерны для естественных языков вроде английского и русского. Тут опять Странник собирался нарушать всё, что возможно: плевать он хотел на законы формирования и развития языков, он собирался создать тотальный контроль и менять язык так, как ему хотелось, так, как нужно исходя из предполагаемого образа мышления — а не так, как обычно происходит по неконтролируемым естественным законам языков. Потому сразу после отбора людей начинали обучать одному из рабочих языков на выбор, а детей уже Диана будет учить новому, более совершенному и соответствующему изменившейся действительности, языку. Странник рассчитывал, что полный контроль обучения, всех средств общения со стороны Дианы позволит не дать искусственному языку превратиться в естественный со всеми его природными заболеваниями.

Как проходил отбор тех, кого взяли в Эксперимент? На этот вопрос сложно ответить, в том числе потому, что он не совсем корректен. Думаете, каждый первый хотел участвовать в странном, непонятном, в чём-то даже запретном эксперименте? Вообще, многие не любят экспериментировать, они любят спокойную, размеренную жизнь в своих уютных домах с диваном и телевизором. Максимум на что они согласятся — поездка на машине в арендованный домик на побережье, где, как известно заранее, соседи взяли такой же домик, не дай бог лучше, то есть, чтобы провести пару недель в точно той же компании, что и весь остальной год. Сыграть в каникулы на непродолжительный срок, но только сыграть, обязательно вернуться в обычную жизнь, без которой им и жизнь не жизнь. Так что говорить, что кого-то взяли в Эксперимент не правильно. Нашли тех, кто согласился. Уговорили тех, кто сам не догадывался, что хочет участвовать в Эксперименте, что получит от этого огромное удовольствие. Отбор, в котором нужно понимать людей лучше, чем они сами себя понимают, а потом ещё сделать так, чтобы они решили, что это их собственное решение.

Не один час, не одни сутки прошли пока Странник с Дианой бились в виртуальных интеллектуальных боях на тему критериев отбора. Построили множество разнообразных моделей, но все они оказались отвергнутыми как неработающие должным образом. Красота, интеллект, генетика и другие очевидные признаки по очереди ставились во главу угла, но каждый раз модели разваливались, виртуальный Эксперимент проваливался. Требовалось создать узкую группу людей, плотно контактирующих между собой, группу, которую возможно чётко и строго регулировать, направлять. Значит, психологически условия будут тяжелее, чем в безвозвратной марсианской экспедиции. Там хоть евгеники нет. Следовательно, нужны люди с определённым складом ума и особенной психологией. Но какой и как найти, отобрать таких людей? Как быть уверенным в том, что через 10-20 лет эти люди останутся такими же или изменятся, но только в лучшую и подходящую сторону. Что их дети будут обладать похожей или иной нужной психологией. Дети будут воспитываться под присмотром Дианы, но ментальные черты человека во многом определяются генетически и даже интеллектуальные сверхвозможности Дианы не смогут справиться с воспитанием подрастающего поколения. И как соблазнить людей, как привлечь их к Эксперименту, когда они ещё не понимают, что они выиграли билет в светлую жизнь?

— Диана, ты можешь промоделировать развитие человека на двадцать лет вперёд?

— Абстрактного человека, все параметры которого заданы, конечно, могу.

— А если взять кого-нибудь их тех, кто прошёл первый этап отбора?

— Это крайне сложно и на двадцать лет получится с огромной погрешностью. Мои модели человека ещё слишком просты и далеки от реальности.

— А если брать не одного человека, а группу? Если делать что-то вроде азимовской психоистории?

— Нужно либо брать большую группу, чтобы начинала действовать статистика, либо много знать о членах группы. Нам не подходит одни вариант и не доступен второй.

— Тогда остаётся только вернуться к созданию критериев отбора…

И ладно бы нужно было бы придумать только критерии отбора, нужно ещё воплотить их в реальные задания, придумать тесты, экзамены, которые бы позволили отобрать людей с нужными качествами, точно соответствующих этим критериям. Нельзя забывать о влиянии языка на мышление, так же как о социальных аспектах, которые влияют на мышление человека, и, следовательно, для представителей разных народов и культур нужны различные тестирования для выявления одного и того же. Представители африканского племени хадза совершенно неадекватно пройдут тесты идеально подходящие для европейцев или американцев. Нельзя сделать качественный, правдивый единый экзамен для всего человечества, к счастью, пока ещё нельзя, разные мы, человеки, оккупировавшие всю планету. Так что пришлось задействовать почти бескрайние знания из интернета, уже поверхностно обработанные и отобранные Дианой, — не научные исследования, который крайне мало на эти темы, а прямые данные, которые выкладывали пользователи сети. Если их проанализировать должным образом, то получится огромный массив информации, пригодный для переработки Дианой в антропологические данные, служащие основной для настройки экзамена под разные культуры, создания массива тестов. Использовались и научные данные, включая те, что из закрытых военных разработок. Конечно же, всё это ложилось исключительно на Диану с её невообразимыми способностями, аналитическими мощностями всего человечества, так как даже все психологи не смогли бы обработать эти данные и за тысячу лет, за которые бы люди изменились — начинай всё с начала, бесконечный процесс. В итоге Странник не знал, что там в этих тестах, но эта информация не была для него важной, он отбрасывал её — при работе с Дианой это было естественно и крайне необходимо. Рабочий объём памяти человека весьма скромен и не следует его забивать всякой ерундой, об этом ещё Шерлок Холмс говорил. Правда, никогда не знаешь, какая информация может пригодиться. Холмсу не помешал бы Гугл. Страннику достаточно было проверить одно: он сам успешно прошёл тест для представителей своей культуры, то есть мог быть принят в Эксперимент без поблажек со стороны организаторов.

Вернёмся к новоприбывшим поселенцам. Посёлок, будущая цитадель Эксперимента, место бытия и сосредоточение всех идей Эксперимента, только начал строиться радиоуправляемыми машинами под управлением всё той же вездесущей Дианы, потому всех прибывающих пока селили в опустевшие дома местных жителей, которые согласились покинуть остров в надежде найти лучшую жизнь на кусочках суши покрупнее. Даже в самом Алофи свободных домов оказалось достаточно для немногочисленной, но крайне разнородной, группы поселенцев. Первые участники Эксперимента, прибывшие со Странником, должны были показать дома, которые можно занять (почти как в Простоквашино), и познакомить с местным бытом, правилами и колоритом, с оставшимся местным населением, которое было задействовано в функционировании порта и другой скудной инфраструктуры. Языковой барьер продолжал работать, но в нём уже проявлялись огромные дыры, позволяющие объясняться на бытовые и рабочие темы, тем более что в долгом пути людей развлекали соответствующими мастер-классами и тренингами. Люди изначально отбирались готовые практически ко всему — да и кто ещё согласится поехать доживать свою ещё молодую жизнь в забытый богами и людьми уголок Земли. В этом планы Странника реализовывались гладко, хоть и не так скоро как ему бы хотелось. Терпение не всегда было его сильной стороной.

Тем временем разгрузка шла весело, кто-то даже распевал песню. Молодые люди с уверенностью и радостью смотреть в непонятное будущее.

— Ганс, лови сумку!

— Джон, аккуратнее там с моим чемоданом, в нём керамическая посуда!

— Мэри, зачем ты её тащила на этот край света?

— Она мне дорога, да и из чего ещё пить кофе в этом краю света. Тем более не я тащила, а корабль — ему не тяжело.

— Зато нам теперь тяжело, — смеясь, заметил ещё один светловолосый парень, помогавший выгрузить личные вещи.

— Будете смеяться, не угощу вас кофе, а оно у меня очень вкусное получается в этой керамической турке, лучше, чем то, что вы уже пробовали. — Обиделась, или сделала вид, Мэри.

— Да ладно тебе, мы же шутим! Бережно и заботливо доставим все твои вещи, куда скажешь. — Серьёзно ответил Джон.

— Ага, хоть на край света! Ой! А мы уже доставили туда, то есть сюда. Прости, но дальше не понесём! — Не унимался белокурый парень.

Страннику было приятно наблюдать это, не свойственное ему, веселье. Чувствовалась энергия и задор молодости, лёгкость бытия, которых у него никогда не было, даже в тот период, когда он не был обременён знаниями. Именно то, что мне нужно, подумал Странник. Но, видимо, и это я испорчу — проскользнула быстрая противная мысль где-то глубоко внутри.

— Гони, но осторожно! — Крикнул Ганс водителя автомашины, когда тщательно проверил, что всё аккуратно погружено, закреплено и не болтается.

И они умчались весёлой ватагой, держащейся за рамы, свисающей в клубы дорожной пыли. Путники в начале долгого пути ещё не знающие печалей и забот.

Кроме людей прибыли грузы. Чего тут только не было, но важной составляющей являлись почва и удобрения. Дело в том, что ниуэанская почва малоплодородна и потому сельское хозяйство на острове находится в плачевном состоянии, поддерживается на минимально необходимом уровне. В планах же было создать искусственный плодородный слой на относительно большой площади рядом с посёлком и усиленно удобрять эту область, чтобы закрепить успех и выращивать достаточное количество разнообразной еды на небольшой площади с минимальными тратами людской силы. И всё это с учётом того, что количество людей в Эксперименте будет со временем расти.

Тут надо бы сказать ещё пару слов о природе Ниуэ. Один из минусов этой самой природы: сильные ураганы, приходящие на остров каждые десять лет, наносят огромный ущерб постройкам и всей инфраструктуре, располагающейся преимущественно на периферии острова. Центральная часть немного ниже прибрежной (остров представляет собой нечто вроде плоской чаши) и защищена от стихии, лучше подходит для высокопроизводительной сельскохозяйственной деятельности, особенно если добавить хорошей почвы. Ещё бы материнскую породу заменить на что-то более водоупорное… Одна из причин, почему на острове так плохо с растительностью, в том, что тут нет водоёмов и рек — породы, образующие остров, легко пропускают воду, а без естественных водоёмов почвы быстрее высыхают, теряют вместе с водой много органических и минеральных компонентов. Но менять материнскую породу под слоем почвы — это совсем другой разговор.

В связи со всем перечисленным было решено сделать посёлок почти полностью подземным, в выступающей прибрежной части, в стенке чаши, с выходами вглубь острова, а под угодья отдать прилежащие к нему центральные территории. Оптимальным местом для этого оказалась область между районом Фуата, что близ Алофи, столицы острова, и заповедным лесом Хувалу, который, по договорённости, оставили нетронутым, даже наоборот, увеличили его территорию, так как многие области вокруг него стали заброшенными. В этой части острова, в Матавао, почти в его центре было очень удобное место, где плато с низеньким лесом обрывалось в почти степную область, расположенную десятком метров ниже. Тут и заложили посёлок, автоматы под управлением Дианы начали копать туннели и пещеры в пористой породе острова. Подземный город будет вне опасности, не подвержен  воздействию агрессивной среды, и скрыт от слишком любопытных глаз. Сюда должны привезли тысячи тонн грунта и удобрений, чтобы заложить фермы. Размах фантазий и желаний Странника поражал воображение, благо оно не ограничивалось деньгами и возможностями влиять на нужных людей и компании.

Посёлок требовал названия, его нужно называть. В мыслях, в ментальных обсуждениях с Дианой Страннику не требовалось никакого названия, был образ, который можно было моментально показать Диане и всё становилось понятно. Город и город, зачем что-то ещё. С другими людьми, к сожалению, он так не умел общаться, так что нужно обозначение, указание на то место, где они все будут жить. Называние — что может быть мучительнее? Долго ничего не приходило Страннику в голову. Нельзя же взять просто название, какое-нибудь, нужно точно подходящее, но и красивое, с другой стороны. В плане слов Страннику сложно угодить, он знает, насколько они обманчивы и даже лживы, неточны, расплывчаты, многозначны. Просто Город — не то, это уже было у Саймака, суть другая. Где бы взять название? Как часто бывает оно пришло совершенно случайно, когда Странник думал о чём-то другом. Эксперимент — это про людей, про их суть, их души. Объединение этих душ в единый слаженный организм. Объединение душ… или это всё — коллективное хозяйство, всё общее, как при социализме, колхоз. Колхоз… Колхоз! Коллектив душ! Колдуш! Колхоз или коллектив душ — сокращённо Колдуш, с обязательным ударением на первый слог — Колдуш. Отличное название для поселения — Колдуш. Коротко, звучно и непонятно, но имеет смысл, подоплёку. Уже на следующее утро над будущим посёлком возвышался громоздкий стенд с названием посёлка и указанием численности населения.

Пока всё двигалось согласно плану, под неусыпным всеохватывающим взором Дианы, и Странник мог расслабиться, поплавать в море, нырнуть с аквалангом и побродить в одиночестве по заповедному лесу Хувалу, окружённый только пением птиц и радугой тропических цветов. После плотного и насыщенного общения с большим количеством людей Странник любил уйти, побыть в одиночестве, наедине с собой. После длительного полёта с Дианой привычка к уединению только усилилась. Трудно сказать интроверт он или экстраверт, наверное, правильнее — первое с вкраплениями второго.

Тем более всегда можно поговорить с самим собой — чем хуже, чем с другими? Такой же насыщенный, увлекательный разговор, в процессе которого можно узнать много нового. Последнее время Странник много занимался анализом своим мыслей и слов, начинал осознавать многие свои эмоции и скрытые мотивы. Подобные исследования захватывали его, казались интереснее посиделок за кружкой пива или игры в настольные игры.

Однако с недавних пор интровертная жизнь Странника оказалась нарушена человеком, которому он уделял значительно больше внимания и времени, чем всем остальным. От которого ему не хотелось надолго уходить. В процессе проведения отбора, тестов, проверок, он встретил очаровательную филиппинку по имени Кристина. Влюбился ли он в неё? Сложно сказать, могло ли что-то занимать его сильнее, чем Эксперимент, мог ли он увлечься чем-то ещё, кроме своих идей, но в душу она ему запала сильно. И он решил её добиться, но так, чтобы при этом не пользоваться служебным положением, без харассмента, иначе потом не будет спокойствия, что всё честно и добровольно. Так что знакомился он с ней инкогнито, она не знала, кто он и какое положение во всей этой системе занимает. И, как во всём, что он делал с душой, он ушёл с головой в это предприятие, хотя оно и не походило на всё, что он делал до этого. Мир чувств и эмоций Страннику был чужд, он редко в него попадал, что делала задачу сложнее, но не менее интересной. Он даже на время отвлёкся, забыл про Эксперимент, он не умел ничего делать в полсилы. И у него всё получилось, как же иначе, хотя не надо забывать заслуги Дианы, дистанционно помогавшей во всём, но куда же Странник теперь без неё. Нельзя сказать, что Странник и Диана — одно существо, но и что они отделимы друг от друга — тоже ошибочное мнение.

— Крис, а ты прошла те экзамены, о которых мне рассказывала в начале нашего знакомства? — Уже после свадьбы спросил Странник свою избранницу.

— Честно говоря, я так и не проверяла почту с тех пор. А разве это так важно? Я же теперь не могу отправиться к чёрту на куличики без тебя.

— Почему без меня? А со мной?

— А кто тебя туда пустит? Для того нужно пройти эти дурацкие тесты, у них всё строго.

— Крис, милая, — Странник обнял её и продолжил шёпотом на ушко, — не у них, а у меня. А тесты ты прошла. И без моего вмешательства. А я их прошёл уже давным-давно. Ты же согласишься жить со мной на Ниуэ?

Так образовалась первая пара в Эксперименте. И, в какой-то мере, она была показательной, образцовой для других участников. Странник хотел чтобы именно по их примеру образовывались новые семьи, он хотел быть образцом семейных взаимоотношений, быть полноценной ячейкой общества — первым кирпичиком, от которого пойдёт строительство всего нового общества. Хотел перебороть себя и стать частью социума, но в глубине понимал, что не всё гладко выходит. Они много времени проводили вместе, хотя Страннику и часто приходилось покидать Крис, постоянно объединяли разумы в Диане, чтобы бродить в виртуальной реальности или решать насущные социальные проблемы Эксперимента. И они любили друг друга сильно, по-настоящему, хотя кто же скажет, что такое «любить другого человека». При этом Странник всё равно уходил в леса в одиночестве. Нет, конечно, иногда он там бывал и с Крис, но чаще один. И нырял в суровые воды один. Ему было необходимо бывать одному, совсем одному, только так он становился самим собой, только так он начинал полностью слышать себя и разбираться в себе до самого тёмного мерзкого дна.

Можно ли сказать, что дело шло быстро или медленно? Страннику хотелось всё быстрее, скорее, вот прямо сейчас, а лучше вчера до обеда, но так не бывает. Да и не нужно совсем. Так, с другой стороны, тот же самый Странник любил вещи, сделанные неторопливо, с расчётом, с раздумьем, с подготовкой, чтобы сам длительный процесс делал вещь укреплённой во времени, готовой к долгой жизни. Он не любил вещи-минутки, которые делаются тяп-ляп за миг и так же быстро портятся, разрушаются, лишаются своего обаяния. Или не имеют его с самого начала, так как видно, что их делали ради чего-то корыстного, а не из-за внутренней необходимости. Вещь должна, по его мнению, быть выдержанной, как хорошее вино или, даже вернее, как бренди, выдержанный в бочках из-под хереса десятилетиями. И сделана должна быть из благородных материалов, никакой дурацкой пластмассы; черно-белый металл или твёрдое дерево — оптимальный выбор. И, конечно, сделано должно быть руками, с минимумом инструментов, долго и упорно, по чуть-чуть приближаясь к идеальной форме. Потому Страннику хотелось бы, конечно, чтобы посёлок появился готовеньким за одну ночь, как по мановению волшебной палочки, по-щучьему велению, по его хотению, но тогда бы он не смог полюбить всей душой, проникнуться к нему теплотой, почувствовать себя частью творения. А вот когда посёлок строится, копается, возводится из месяца в месяц, когда Странник видит, трогает, ступает по, ощущает всеми чувствами ещё свежие, сырые туннели, горы вытащенной из глубин на воздух породы, новые металлические и каменные панели полов, стен, то, как их ставят, закрепляют многочисленные роботы и редкие рабочие из числа поселенцев. Когда он, прижимаясь к ещё холодным камням стен, чувствует вибрацию, запахи, дыхание будущего поселения. Когда он первым спускается в самые глубокие шахты, помогает монтировать лестницы, когда приходится придумывать неординарные выходы из неожиданных проблем, кризисов… вот только после всего этого, после вложения сил, воли, идей и времени, огромного количества времени, затраченного на дела и мысли о Колдуше, Странник начинает чувствовать, что посёлок на Ниуэ — это его творение, детище, которое ему дорого как ничто другое. Что Колдуш — это единое целое, живой коллектив, имеющий своё прошлое и будущее. Что это не просто набор больших пещер и переходов между ними, а нечто единое, обладающее своей собственной силой и волей. А ведь Колдуш только часть Эксперимента, который уже окончательно становится основной составляющей его жизни. Да что там! Самой его жизнью! Он перестал улетать с Ниуэ, все, абсолютно все, дела не связанные с Экспериментом он переложил на Диану. Он сам стал поселенцем, участником Эксперимента, забывающим о существовании всего остального мира, для него остаётся только Кристина, будущий ребёнок и соседи по Колдушу.

Добавить комментарий

Войти с помощью: